му за предоставленную информацию, которая, в чем я
  нисколько не сомневался, окажется весьма ценной, после чего попросил его
  также показать мне все те отнюдь не скудные записи и перечни архивных
  материалов, которые имели отношение к тщательно задокументированной истории
  семьи Орне.
   Из Бостона я сразу же отправился домой в Толидо, после чего примерно
  месяц отдыхал, зализывая раны перенесенных мною потрясений. В сентябре я
  продолжил обучение на последнем, пятом курсе университета, и вплоть до июня
  следующего года был всецело погружен в учебный процесс и прочие
  университетские дела. 0б иннсмаутском инциденте я вспоминал лишь в тех
  редких случаях, когда меня посещали представители официальных властей по
  поводу моего памятного ходатайства к ним и просьбы максимально тщательно
  разобраться с этим кошмарным делом. Примерно в середине июля -- то есть
  спустя ровно год после моей поездки в Иннсмаут -- я провел неделю с семьей
  моей матери в Кливленде, сверяя полученную мною генеалогическую информацию с
  некоторыми фамильными вещами и оставшимися документами и записями, а также
  размышляя над тем, какая же из всего этого получалась картина.
   Нельзя сказать, чтобы я получал особое удовольствие от этой
  деятельности, поскольку атмосфера, царившая в доме Вильямсонов, неизменно
  угнетала меня. Был в ней какой-то смутный отпечаток некоей болезненности, да
  и моя мать при жизни также не поощряла моих визитов в свою бывшую семью,
  хотя сама неизменно приглашала отца, когда он приезжал в Толидо, погостить