вои исследования. Дед в изобилии
  снабдил меня всевозможной информацией и документами относительно истории и
  традиций нашего рода, хотя по части прошлого ветви Орне мне пришлось
  опираться исключительно на помощь дяди Уолтера, который предоставил в мое
  распоряжение содержимое всех своих досье, включая записи, письма, вырезки,
  личные вещи, фотографии и миниатюры.
   Именно изучая письма и картины, имевшие отношение к семейству Орне, я
  стал постепенно испытывать ужас в отношении своей собственной родословной.
  Как я уже сказал, общение с моей бабкой и дядей Дугласом всегда доставляло
  мне массу неприятных минут. Сейчас же, спустя много лет после их кончины, я
  взирал на их запечатленные на картинах лица со все возрастающим чувством
  гадливости и отчужденности. Суть перемены поначалу ускользала от меня,
  однако постепенно в моем подсознании начало вырисовываться нечто вроде
  ужасающею сравнения, причем даже несмотря на неизменные отказы рациональной
  части моего разума хотя бы заподозрить что-то подобное. Было совершенно
  очевидно, что характерные черты их лиц начали наводить меня на некоторые
  мысли, которых раньше не было и в помине -- на мысли о чем-то таком, что,
  предстань оно передо мной со всей своей резкой и явной очевидностью, могло
  бы попросту повергнуть меня в состояние безумной паники.
   Но самое ужасное потрясение ожидало меня тогда, когда дядя показал мне
  образцы ювелирных украшений семьи Орне, хранившихся в одной из ячеек
  банковского сейфа. Некоторые из них представляли собой весьма тонкие