родолжать, что он
  и сделал, по-прежнему храня на лице все то же выражение открытой неприязни и
  отвращения. Пожалуй, он допускал отчасти повышенной эмоциональной реакции с
  моей стороны, когда первый предмет -- тиара -- был извлечен из коробки,
  однако сомневаюсь, чтобы он мог допустить именно то, что произошло. Пожалуй,
  не ожидал происшедшего и я сам, поскольку считал себя вполне подготовленным
  и имел некоторое представление о том, какое зрелище должно было предстать
  перед моими глазами... и все же свалился в обморок -- точно так же, как это
  произошло на том поросшем вереском и кустарником железнодорожном переезде
  год назад.
   С того самого дня вся моя жизнь превратилась в череду кошмарных
  раздумий и жутковатых ожиданий, поскольку я не знал, сколько во всем этом
  зловещей правды, а сколько безумного вымысла. Моя прабабка также носила
  фамилию Марш и имела загадочное происхождение, а муж ее жил в Эркхаме -- а
  разве не говорил старый Зэдок, что дочь Обеда Марша, родившаяся от его брака
  с некоей таинственной чужеземкой, была обманным путем выдана замуж за
  какого-то господина из Эркхама? И что этот древний пьяница болтал насчет
  сходства моих глаз и глаз капитана Обеда? Да и тот эркхамский ученый тоже
  подметил, что глаза у меня -- в точности как у Маршей. Так не был ли Обед
  Марш моим пра-прадедом? И кем же -- чем же -- была в таком случае моя
  пра-прабабка?
   Впрочем, все это могло быть и чистым, хотя и безумным совпадением. Эти
  светло-золотистые украшения вполне могли быть куплены отцом моей прабабки,
  кем