продвигались по
  пустынной дороге, я мог со все большей отчетливостью видеть, что во многих
  крышах зияют черные провалы, а некоторые обвалились целиком. Были там и
  большие, квадратные дома, выстроенные в георгианском стиле, с унылыми
  куполообразными крышами. Располагались они преимущественно вдали от кромки
  воды и, возможно, именно поэтому пара из них имела относительно крепкий вид.
  В сторону материка тянулась проржавевшая, поросшая травой железнодорожная
  ветка, обрамленная покосившимися телеграфными столбами -- на сей раз без
  проводов, -- и едва различимые полоски старых проселочных дорог, соединявших
  город с Роули и Ипсвичем.
   Самые явные признаки упадка отмечались вблизи от береговой линии, хотя
  в самой ее середине я смог различить белую башню довольно неплохо
  сохранившегося кирпичного строения, отдаленно напоминавшего какую-то
  небольшую фабрику. Длинная кромка гавани была обильно засорена песком и
  огорожена старинного вида каменными волноломами, на которых я начал смутно
  различать крохотные фигурки сидящих рыбаков; у самого дальнего края ее
  виднелось то, что походило на остатки фундамента некогда стоявшего там
  маяка. Песчаный язык как бы образовывал внутреннюю поверхность береговой
  линии гавани, и я увидел стоявшие на нем ветхие хибарки, застывшие в
  непосредственной близости от полоски суши рыбацкие плоскодонки со спущенными
  в воду якорями, и беспорядочно разбросанные по берегу рыбацкие корзины для
  рыбы и омаров. Единственное глубокое место, как мне показалось, находилось
  там,