иравших на пропахшем рыбой пляже
  каких-то моллюсков, да группки грязных ребятишек с обезьяноподобными лицами,
  которые играли подле заросших бурьяном крылец своих домов. Вид этих людей
  показался мне даже более гнетущим, чем самые унылые городские постройки,
  поскольку в лицах и движениях почти всех их отмечались характерные признаки,
  которые вызывали у меня инстинктивную неприязнь и даже отвращение, хотя я и
  не мог толком разобраться в природе этого чувства. На какое то мгновение мне
  показалось, что эти специфические особенности внешности напоминали мне некую
  картинку, которую я, возможно, видел уже когда-то, испытывая при этом
  приступ отчаянной меланхолии и ужаса, однако довольно скоро подобные
  псевдовоспоминания улетучились из моего созидания.
   Как только автобус спустился в город, до меня стал доноситься
  отчетливый и стабильный звук падающей воды, прорывавшийся на фоне
  неестественного спокойствия и тишины. Покосившиеся, некрашенные дома стояли
  здесь более плотной чередой, окаймляя дорогу с обеих сторон и своим видом
  все же в большей степени, нежели все то, что мы видели до сих пор, походя
  именно на городские постройки. Передо мной открылась типичная уличная
  панорама, и кое-где я мог различить те места, где некогда пролегали
  вымощенные булыжником и окаймленные кирпичными бордюрами тротуары. Все эти
  дома, как мне показалось, были совершенно необитаемы, а в ряде мест между
  ними зияли громадные проемы, и лишь по остаткам полуразвалившихся дымоходов
  и стен подвалов можно было предположить,