бурным потоком хлынули ярко очерченные образы, преисполненные
  непередаваемого ужаса, причем произошло это еще даже до того, как я успел
  понять, что именно произошло. Дверь в церковь была распахнута, обнажая
  зиявший за ней прямоугольник угольного мрака, и пространство этого
  прямоугольника пересек, или мне это лишь показалось? -- какой-то субъект.
  Сознание мое опалила вспышка мгновенно пережитого кошмара, который показался
  мне еще более ужасным именно потому, что при ближайшем и рациональном
  осмыслении его, в нем, вроде бы, не было ничего кошмарного.
   Это был явно живой человек, первый -- если не считать водителя
  автобуса, -- которого мне довелось увидеть после того, как мы въехали в
  собственно город, и будь я в более спокойном состоянии, мне, возможно, и не
  показалось бы во всем этом ничего странного и, тем более, пугающего. Спустя
  несколько мгновений я уяснил себе, что это был ни кто иной как пастор,
  облаченный в довольно необычное одеяние, очевидно, изобретенное после того
  как "Орден Дэгона" видоизменил ритуалы местных церквей. Предмет, который
  поначалу привлек мое внимание и привел в состояние невероятного душевного
  трепета, представлял собой тиару, являвшую почти точную копию того
  экспоната, который накануне вечером показывала мне мисс Тилтон. Следуя
  приход моего воображения, этот предмет придавал неясным очертаниям лица, и
  всему неуклюже вышагивавшему обладателю его в некоем подобии рясы, выражение
  зловещего, невыразимого гротеска. Вскоре я решил, что в данном случае