через плечо, как
  будто чего-то или кою-то опасался, и в трезвом состоянии категорически
  отказывался разговаривать с любым чужаком. Однако он был почти не в силах
  устоять перед дармовой выпивкой, а напившись, бывало, пускался в
  воспоминания и свистящим шепотом описывал некоторые фантастические истории
  из своей, жизни. Впрочем, из подобных бесед с ним можно было вынести лишь
  самый минимум заслуживающей внимания информации, поскольку все его истории
  сильно смахивали на бред душевнобольного, изобилующий загадочными и
  обрывочными намеками на невероятные чудеса и ужасы, которые могли быть
  порождены лишь его собственной нездоровой фантазией. Ему никто не верил, и к
  тому же местным жителям очень не нравилось то, что в сильном подпитии он
  часто разговаривает с чужаками, а потому появляться с ним на людях и, тем
  более, в присутствии посторонних пускаться в какие-то расспросы было
  довольно небезопасно. Возможно, именно от него и пошли все эти дичайшие
  слухи и кривотолки,. которые вот уже много лет смущали окружавший Иннсмаут
  люд.
   Отдельные "пришлые"обитатели юрода время от времени также бросали
  разрозненные, малопонятные и двусмысленные фразы аналогичного содержания,
  словно намекая на то, что на самом деле знают куда больше, чем говорят, а
  потому было вполне вероятно, что между рассказами старого Зэдока и
  уродливыми аборигенами Иннсмаута существовала какая-то вполне реальная
  связь. Остальные жители города никогда не выходили из дому с наступлением
  темноты просто потому,