да и сам иногда позволял своим женщинам
  что-нибудь поносить, но только выбирал, чтобы было похоже на человеческие
  украшения.
   Ну вот, так продолжалось до тридцать восьмого -- мне тогда было семь
  лет, -- когда Обед обнаружил, что от тех островитян почти никого не
  осталось. Похоже на то, что люди с других островов почуяли, откуда ветер
  дует, и решили взять все это под свой контроль. Как знать, может они сами
  порастаскивали все те волшебные знаки, которые, как говорили сами морские
  существа, были для них важнее всего. Люди они были набожные, а потому не
  оставили там камня на камне -- ни на главном острове, ни на маленьком
  вулканическом островке, -- кроме разве лишь самых крупных развалин, к
  которым и подступиться-то было трудно. В некоторых местах там потом находили
  такие маленькие камушки, вроде талисманов, что ли, а на них нарисовано было
  то, что сейчас называют, кажется, свастикой. Может, это были знаки самих
  Старожилов. Все парни того племени поразбрелись кто куда, от золотых вещей
  тоже никаких. следов не осталось, а про самих этих канаков даже словом
  боялись обмолвиться. Вообще стали говорить, что на том острове никогда и в
  помине не было людей.
   Для Обеда все это, разумеется, было страшным ударом -- видеть, в какой
  упадок пришла вся его торговля. Да и по всему Иннсмауту рикошетом отскочило,
  потому как во времена мореплавания если капитану жилось хорошо, то и команда
  чувствовала себя не худо. Большинство мужчин совсем приуныли и стали
  списываться на берег, но и там проку было мало,