ием с этим племенем, не надо ему было выращивать людей,
  которые будут уходить под воду ради бессмертной жизни. Все, что ему
  требовалось, это золото, за которое он готов был платить большую цену, и те,
  другие, тоже вроде бы некоторое время этим ограничивались...
   В сорок шестом в городе, однако, начали кое над чем задумываться.
  Слишком часто стали пропадать люди, очень уж дикие стали читаться проповеди
  на воскресных сборищах и чересчур много разговоров пошло об этом самом рифе.
  Кажется, и я тоже приложил к этому свою руку-- рассказал члену городского
  управления о том, что видел с крыши своего дома. Как-то однажды они -- то
  есть Обед и его парни -- организовали на рифе что-то вроде сходки, и до меня
  донеслась какая-то пальба, которая велась между несколькими лодками. На
  следующий день Обед и еще 'тридцать два его человека оказались в тюрьме, а
  все вокруг гадали и толковали, в чем там дело и какое обвинение им могут
  предъявить. О, Боже, если бы хоть кто-нибудь смог заглянуть вперед... хотя
  бы на несколько недель, в течение которых никто не исчезал и никого не
  сбрасывали в море.
   Зэдок все больше выказывал признаки страха и утомления, а потому я дал
  ему возможность немного передохнуть, хотя между делом с тревогой поглядывал
  на часы. Приближалось время прилива и усилившийся шелест волн, казалось,
  отчасти привел его в чувство. Лично я был даже рад этому приливу, поскольку
  надеялся, что на большой воде не столь резко будет ощущаться омерзительный
  рыбный запах. Между тем я снова стал внимательно вслушиваться