его шепот.
  -- В ту ужасную ночь... я увидел их. Я снова был у себя на крыше...
  скопления их... чуть ли не настоящие толпы покрывали своими телами
  поверхность всего рифа, а потом поплыли через гавань в сторону устья
  Мэнаксета... Боже, что творилось в ту ночь на улицах Иннсмаута... они
  колотили в наши двери, но отец не открывал... Толпы мертвецов и умирающих...
  выстрелы и вопли... крики на старой площади и центральной площади в Нью-Черч
  Грин -- ворота тюрьмы нараспашку... какое-то воззвание... измена... все это
  назвали чумой, когда люди вошли внутрь и обнаружили, что половина наших
  парней отсутствует... никто не спасся, только те, что были с Обедом, и еще
  эти существа, или кто там они были... а потом все успокоилось, хотя больше
  своего отца я никогда не видел...
   Старик тяжело дышал, лоб его покрылся обильной испариной, рука,
  сжимавшая мое плечо, напряглась. -- Наутро все прояснилось -- но после них
  остались следы... Обед взял все под свой контроль и сказал, что намерен
  многое изменить... сказал, что остальные тоже будут молиться с ними в
  назначенный час, а в некоторых домах появятся, как он сказал, гости... им
  хотелось смешаться с нашими людьми, как они поступили с канаками, и никто не
  мог остановить их. Далеко зашел этот Обед... словно совсем взбесился.
  Говорил, что они принесут нам все -- рыбу, сокровища, но и мы дадим им все,
  чего они пожелают...
   Внешне как будто ничего не изменилось, только нам приходилось вести
  себя с этими чужаками совсем смирно, если, конечно, жизнь