а одного парня из
  Эркхама -- тот ни о чем даже не догадался. Но на большой земле с
  иннсмаутскими парнями никто не желает сейчас иметь дело. Барнаба Марш,
  который сейчас заправляет делами фабрики, является внуком Обеда и его первой
  жены, но отец его -- Онесифор, старший сын Обеда -- тоже женился на одной из
  них, причем с тех пор ее никто даже в глаза не видел.
   Сейчас для Барнабы как раз настало время превращения. Веки на глазах
  сомкнуть уже не может, да и весь меняется. Говорят, одежду он пока носит, но
  скоро спустится под Воду. Может, уже и так пробовал -- они иногда это
  делают, для разминки, что ли, а уж потом спускаются окончательно. На людях
  его не видели уже восемь, а то и все десять лет. Не знаю, как с ним живет
  его бедная жена -- она сама родом из Ипсвича, а его лет пятьдесят назад чуть
  не линчевали, когда он пытался за ней ухаживать. Сам Обед умер в семьдесят
  восьмом, да и от следующего за ним поколения тоже в живых никого не осталось
  -- дети от первой жены умерли, а остальные... Бог знает... Рокот приливных
  волн становился все громче, и по мере, усиления прилива настроение старика
  постепенно менялось от сентиментальной слезливости к настороженности и даже
  страху. Время от времени он делал паузы в своем рассказе и все так же
  оглядывался через плечо, или бросал взгляды в сторону рифа, и, несмотря на
  всю абсурдность его рассказа, я не мог избавиться от ощущения, что также
  разделяю его настороженность. Вскоре голос его зазвучал громче, как-то
  пронзительнее, словно он пытался за счет напряжения