разу после чего я
  вернулся в свою унылую комнату, предварительно купив у по-прежнему угрюмою
  портье лежавшие на рахитичной стойке вечернюю газету и какой-то засиженный
  мухами журнал.
   Когда стало смеркаться, я включил чахлую электрическую лампочку,
  висевшую над изголовьем дешевой металлической кровати, и попытался
  продолжить начатое ранее чтение. Мне хотелось чем угодно занять свой мозг,
  поскольку я отчетливо понимал, что не испытаю никакого удовольствия, если
  стану и дальше терзать себя мыслями обо всех уродствах . этого древнего,
  изъеденного следами порчи города, тем паче, что я все еще находился в его
  полной власти. Безумная история, которую мне довелось услышать из уст
  престарелого пьяницы, отнюдь не сулила приятных сновидений, а потому я
  решил, что чем реже буду вспоминать его дикие, водянистые глаза,, тем будет
  лучше.
   Помимо этого я решил не особенно сосредоточивать свое внимание на том,
  что неизвестный мне фабричный инспектор рассказал кассиру железнодорожного
  вокзала в Ньюбэрипорте о Джилмэн-хаузе и призрачных голосах его ночных
  постояльцев. Было бы гораздо лучше и спокойнее также вытеснить из своего
  сознания образ того человека в тиаре, которого я заметил в черном дверном
  проеме местной церкви -- лицо это переполняло меня таким ужасом, что новые
  воспоминания о нем причинили бы моему рассудку лишние и совершенно ненужные
  страдания. Возможно., мне действительно удалось бы отвлечься от столь
  безрадостных дум, не будь окружавшая меня обстановка гостиничного номера
  столь