Итак, я оказался на Вашинггон-стрит и в первое мгновение не увидел на
  ней ни единой живой души и ни огонька, если не считать белевшего над головой
  лунного диска. Вместе с тем, я явно различал доносившиеся с нескольких
  сторон хриплые голоса, звук шагов и какое-то странное шлепанье, которое
  отнюдь не походило на человеческие шаги. Мне нельзя было терять ни секунды.
  Я достаточно представлял себе направление дальнейшего продвижения и очень
  обрадовался тому обстоятельству, что фонари на столбах не горели, что, в
  общем-то, довольно часто наблюдалось по ночам в небогатых провинциальных
  городах. Некоторые звуки доносились откуда-то с юга, хотя я был твердо
  намерен двигаться именно в этом направлении. Кроме того, я знал, что по пути
  мне попадется немало пустующих домов, в распахнутые двери которых я всегда
  смогу юркнуть, спасаясь от возможных преследователей.
   Шел я быстро, мягко ступая и стараясь держаться поближе к
  полуразрушенным каркасам домов. Лишившись во время поспешного спуска из окна
  гостиницы своей шляпы и порядком растрепавшись, я, даже при встрече со
  случайным прохожим, имел немало шансов быть неузнанным. На Бэйтсстрит я
  шмыгнул, было, в зияющий вестибюль одного из домов, но, натолкнувшись там на
  две неуклюжие фигуры, тут же снова оказался на улице, и стал приближаться к
  какому-то перекрестку. В этом районе я еще не успел побывать, но на карте
  молодого бакалейщика он был обозначен как довольно опасный, тем более, что в
  свете луны я был виден здесь, как на ладони. Я не стал пытаться обойти