место дирижерской палочки в ней
  был зажат блестящий серповидный скальпель.
   Все трое наблюдателей наклонились вперед, широко раскрыв глаза и разинув
  рты. Однако в то время как на лицах двоих, сидевших по краям, непроизвольно
  застыло выражение отрицания и они готовы были содрогнуться или даже
  вскрикнуть при виде того, что, по их мнению, должно было сейчас произойти,
  на лице старшего отражалось лишь знание и мрачное ожидание.
   С точностью, не допускающей никаких случайных, непроизвольных движений
  остальных конечностей, - которые" застыли и вытянулись, как у мертвой
  лягушки, как бы принужденные жить сами по себе, - рука обнаженного человека
  скользнула вниз и вскрыла труп от грудной клетки, через пупок, до жестких
  лобковых волос. Еще два на первый взгляд произвольных, но абсолютно точных
  разреза, слились с первым движением, - и на животе трупа четко обозначилась
  буква "I" с длинными верхней и нижней перекладинами.
   Тут же действующий до отвращения автоматически исполнитель этой ужасной
  хирургической операции не глядя отбросил скальпель, по запястья погрузил
  руки в центральный разрез и раздвинул его края, словно дверцы буфета. От
  холодных открытых на обозрение кишок пар не шел, не было также и крови, но
  когда обнаженный человек вытащил руки, они блеснули тускло-красным цветом,
  будто их только что покрасили.
   Выполнение такого вскрытия требовало поистине геркулесовой силы, - об
  этом свидетельствовали резко напрягшиеся мускулы