гося действа,
  стараясь по возможности не обращать внимания на мучения сидевших рядом с ним
  подчиненных. Где-то в глубине сознания он гадал, станет ли кому-то из них
  плохо и кто первым выйдет из игры. И в какой именно момент он откажется от
  дальнейшего участия в деле.
   Под столиком стояло металлическое мусорное ведро, в котором валялось
  несколько смятых бумажек и окурков. Не отрывая взгляда от экрана, Боровиц
  наклонился, поднял ведро и поставил его на середину столика, подумав при
  этом: "Пусть как хотят, так и делят его между собой". В любом случае, кого
  бы из них ни начало тошнить первым, другой непременно последует примеру
  товарища.
   Как будто читая его мысли, тот, что сидел справа, задыхаясь, выдавил:
   - Товарищ генерал, не думаю, что я...
   - Сиди спокойно! - Боровиц топнул ногой и схватил его за колено. -
  Смотри, если можешь, а если не можешь, сиди тихо и не мешай мне.
   Обнаженный человек в это время склонился над трупом, и его лицо оказалось
  в нескольких дюймах от открытых внутренностей. Его глаза двигались влево и
  вправо, вверх и вниз, как будто пытались отыскать что-то спрятанное там,
  внутри. Ноздри широко раздулись, и он подозрительно принюхивался. Гладкие
  брови приняли какую-то фантастическую форму. Больше всего он в эту минуту
  напоминал пса, увлеченно преследующего жертву.
   Затем.., хитрая усмешка скривила его серые губы, блеск откровения -
  раскрытой тайны появился в глазах. Всем своим видом он как бы говорил: