прямился, по телу его пробежала сильная и
  продолжительная судорога, кожа вновь приняла серый оттенок.
   - Да, это так, Григорий, - сказал он. Хотя Драгошани и не мог этого
  видеть, Боровиц кивнул головой и произнес:
   - Тогда ты понимаешь?
   Обнаженный человек вздохнул и опустил голову.
   - Что ты хочешь узнать?
   Боровиц облизнул губы, еще ближе придвинулся, склонившись к экрану:
   - Имя человека, состоявшего в заговоре вместе с этой выпотрошенной
  свиньей, и доказательства, которые я могу представить Президиуму. Без этого
  опасности подвергаюсь не только я, но и ты тоже. Да, и весь отдел в целом.
  Запомни, Борис Драгошани, в КГБ есть люди, которые с удовольствием
  выпотрошат нас, если только им предоставится такая возможность!
   Ничего не ответив, человек вернулся к тележке, на которой лежали останки.
  Он остановился возле истерзанной плоти, и на лице его ясно читалось
  намерение продолжить надругательство. Он глубоко вдохнул, расправляя легкие,
  медленно выдохнул, снова несколько раз вдохнул и выдохнул. С каждым разом
  его грудь расширялась все больше и больше, а кожа приобретала все более
  глубокий синевато-серый цвет. Так прошло несколько минут. Наконец взгляд его
  остановился на хирургических инструментах, лежавших в чемоданчике.
   Теперь уже даже Боровиц был выбит из равновесия, взволнован и нервозен.
  Он сел в стоявшее в центре кресло и, казалось, ушел в себя.
   - Вы, двое, - рявкнул он на подчиненных. - С вами все в порядке?