ос, перевернул на спину
  оглушенного человека. Лицо Драгошани постепенно приобретало нормальный
  человеческий цвет, но на затылке у него вырастала огромная опухоль. Веки его
  задрожали. Боровиц продолжал с беспокойством вглядываться в его лицо.
   - Свет, - резко бросил генерал, - включите все лампы! Андрей, что ты
  стоишь там, как...
   В это время Михаил включил свет, и генерал замолчал, оглядывая комнату.
  Дверь в комнату была нараспашку, Андрея нигде не было.
   - Трусливый пес! - прорычал генерал.
   - Может быть, он пошел за помощью, - выдавил из себя Михаил. - Товарищ
  генерал, если бы я не ударил Драгошани, он мог бы...
   - Знаю, знаю, - нетерпеливо рявкнул Боровиц. - Не об этом сейчас речь.
  Помоги мне посадить его в кресло.
   Как только они подняли Драгошани и усадили в кресло, он тряхнул головой,
  громко застонал и открыл глаза, которые при виде Боровица сузились, и в них
  ясно читалось обвинение.
   - Ты!.. - прошептал он, безуспешно стараясь выпрямиться.
   - Выброси это из головы, - сказал Боровиц. - Не будь дураком. Ты не
  отравлен. Неужели ты думаешь, что я так легко расстанусь со своим самым
  ценным кадром?
   - Но он-то был отравлен! - резко бросил Драгошани. - Всего лишь четыре
  дня назад. Яд сжег его мозг, и он умер в страшных мучениях, ощущая, как мозг
  его плавится. А теперь тот же яд во мне! Мне срочно необходимо очистить
  желудок! Мне нужно, чтобы меня вырвало.
   Он прилагал неимоверные усилия, пытаясь подняться на ноги.