ение в плече.
   - Хорошо, - сказал он. - Тогда пойди туда и постарайся найти
  огнетушитель. Если где-то еще горит, погаси пламя. После этого можешь
  присоединиться ко мне в лекционном зале.
   Он отпустил руку обнаженного человека, на какой-то момент покачнулся,
  затем встал прямо и твердо.
   - Ну, чего ты ждешь?
   Драгошани, ковыляя, вернулся в коридор, где уже почти не было дыма.
   - Да, и надень что-нибудь, на худой конец найди одеяло. На сегодня твоя
  работа окончена. Не дело, чтобы Борис Драгошани, возможно, будущий некромант
  Кремля, разгуливал в чем мать родила, - крикнул ему вслед Боровиц.
  
  ***
  
   Неделю спустя на закрытом заседании суда Григорий Боровиц давал показания
  по поводу событий, произошедших той ночью в специально оборудованной
  резиденции в Бронницах. Слушания имели двойную цель. Во-первых, установить,
  следует ли привлекать к ответственности Боровица за "серьезные нарушения в
  работе" возглавляемого им "экспериментального отдела". И во-вторых,
  выслушать его аргументы в пользу полной независимости работы отдела от
  других секретных служб СССР, в особенности от КГБ. Короче говоря, генерал
  собирался использовать эти слушания в качестве отправной точки в своем
  стремлении к полной самостоятельности.
   Пятерка строгих судей, точнее сказать, ведущих допрос следователей,
  состояла из Георгия Крисича, члена Центрального комитета партии, Оливера
  Беллекхойзы и Карла Дианова из Совета министров,