Андропова,
  руководителя Комитета государственной безопасности, и еще одного человека,
  который на самом деле был не просто "независимым наблюдателем", но
  фактически личным представителем Леонида Брежнева. Поскольку за Генеральным
  секретарем КПСС в любом случае оставалось последнее, решающее, слово, именно
  на этого "безымянного", но фактически самого главного члена суда Боровиц
  должен был произвести наибольшее впечатление. К тому же именно благодаря
  своей "анонимности" говорил этот человек меньше всех.
   Слушания проходили в большом зале на втором этаже здания на Кутузовском
  проспекте, что позволило людям Андропова и Брежнева легко попасть туда,
  поскольку здесь же, в этом здании, находились их кабинеты. Никто особенно не
  придирался. В любом деле, особенно экспериментальном, присутствует элемент
  допустимого риска, хотя, как спокойно заметил Андропов, если риск и
  "допустим", его следует по возможности "исключать". В ответ на это Боровиц
  улыбнулся и почтительно наклонил голову, говоря в то же время себе, что в
  один прекрасный день этот ублюдок сполна заплатит за свое холодное и
  насмешливое обвинение в некомпетентности, не говоря уже о самодовольстве,
  коварстве и ничем не оправданном выражении превосходства.
   В ходе слушаний выяснилось (именно так об этом рассказал Боровиц), что
  один из младших оперативников, Андрей Устинов, не выдержал напряжения и
  тяжелой нагрузки на работе, сломался и сошел с ума. Он убил сотрудника