ии тела некоего высшего чина МВД не
  было сказано ни слова. Узнай об этом Андропов, могли возникнуть серьезные
  проблемы, но, к счастью, ему ничего не было известно. Не помогло бы и то,
  что всего восемь дней тому назад Боровиц самолично возложил венок на свежую
  могилу несчастного, как и то, что ныне тело покоилось в другой, безымянной,
  могиле где-то на территории резиденции в Бронницах...
   А в остальном.., министр Дианов задал несколько неуместных вопросов
  относительно характера работы и предназначения отдела, возглавляемого
  Боровицем; Боровиц был настолько удивлен, что пришел просто в ярость.
  Представитель Брежнева кашлянул и вмешался, снимая эти вопросы. В конце
  концов, если секретный отдел будет вынужден раскрывать свои тайны, какая в
  нем польза. Леонид Брежнев давно уже запретил кому бы то ни было проявлять
  любопытство относительно отдела экстрасенсорики и его деятельности. Боровиц
  всю жизнь был членом партии, сильным, ярким, опытным работником, не говоря
  уже о том, что являлся преданным, стойким и могущественным приверженцем
  лидера партии.
   Было очевидно, что Андропов недоволен и раздражен. Он предпочел бы
  предъявить целый ряд обвинений или в крайнем случае потребовать тщательного
  расследования со стороны КГБ, но ему запретили это делать, точнее, его
  "убедили" в том, что этим путем идти не следует. Однако, когда по окончании
  слушаний все покинули зал, шеф КГБ попросил Боровица задержаться для
  разговора.