говора.
   - Григорий, - обратился он к Боровицу, когда они остались одни, - ты
  прекрасно знаешь, что ничто действительно важное, повторяю - ничто, от меня
  не скроется. "Неизвестно" или "еще не раскрыто" - отнюдь не означает того,
  что это так и останется для меня тайной. Рано или поздно я все узнаю. Ты
  понял меня?
   - О, ты всеведущ! - на лице Боровица вновь появилась волчья усмешка. -
  Для любого другого человека это было бы слишком тяжелым бременем, дружище. Я
  к тебе действительно отношусь с большой симпатией.
   Юрий Андропов слабо улыбнулся, но глаза его за линзами очков были при
  этом пусты и ничего не выражали. Обращаясь к Боровицу, он даже не пытался
  скрыть угрозу в своем голосе:
   - Григорий, все мы должны думать о своем будущем. Тебе более, чем
  кому-либо другому, следует помнить об этом. Ты уже не мальчик. Если твой
  отдел развалится, что тебя ждет? Готов ли ты к столь раннему отстранению от
  дел и потере своих привилегий?
   - Как это ни странно, - ответил Боровиц, - именно характер моей работы
  дает мне гарантию на будущее, во всяком случае на обозримое будущее. Между
  прочим, это касается и твоего будущего тоже.
   Брови Андропова взлетели вверх.
   - Да? - он снова слабо улыбнулся. - Что же твои астрологи вычитали в
  расположении моих звезд, Григорий?
   - По крайней мере это ему известно! - подумал Боровиц. В этом не было
  ничего удивительного. Любой шеф тайной полиции, который не зря ест свой
  хлеб, способен получить