ти и спокойствия. Он знал каждый гвоздь на своей даче, поэтому
  единственным местом, где могли быть установлены "жучки", была земля возле
  поместья, в разросшемся вокруг саду.
   Именно поэтому старый генерал предложил Драгошани прогуляться,
  предпочитая поговорить на воздухе, а не в четырех стенах, все же
  представляющих опасность, несмотря на все принятые меры предосторожности.
  Даже, здесь, в Жуковке, ощущалось присутствие могущественного КГБ. Многие
  высшие члены КГБ - среди них несколько генералов - имели здесь дачи, не
  говоря уже о многих заслуженных и награжденных правительственными наградами
  бывших агентах. Ни с кем из них Боровиц не дружил, и они, конечно, не
  упустили бы случая настучать на него Юрию Андропову.
   - Но, по крайней мере, отдел наконец избавился от них, - уверенно
  произнес Боровиц, идя по тропинке вдоль берега. Он привел Драгошани в то
  место, где они могли спокойно посидеть на огромных плоских валунах,
  наблюдая, как заходит солнце и в свете наступающего вечера река превращается
  в огромное зеленое зеркало.
   Они составляли странную пару: коренастый старый солдат с кожей цвета
  слоновой кости, отмеченной следами времени, с грубой внешностью, типично
  русский человек, и симпатичный юноша, можно сказать, изнеженный в, сравнении
  с первым, с тонкими чертами лица (если не считать тех моментов, когда он
  работал), с длинными, тонкими, как у пианиста, пальцами, стройный, но,
  несомненно,