Да, так и будет!
   Я сказал ему все это и еще очень многое. И дал гарантии - понимаешь, это
  был разговор только между Леонидом и мной - при условии, что он позволит мне
  делать свое дело и избавит от опеки КГБ. В конце концов все эти чопорные
  агенты только и делают, что шпионят и докладывают обо всем шефу. Так почему
  они должны шпионить за мной, человеком надежным, быть может, в гораздо
  большей степени, чем большинство остальных? А самое главное, как я могу
  рассчитывать на какую бы то ни было секретность, а она чрезвычайно важна в
  работе такой организации, как наша, если за моей спиной стоят сотрудники
  другого отдела и докладывают шефу о каждом моем шаге, при этом абсолютно
  ничего не понимая в том, чем я занимаюсь и что я делаю? Они способны только
  смеяться и издеваться над тем, что им не дано постичь, начисто уничтожая при
  этом всю секретность. А тем временем наши враги за рубежом уйдут далеко
  вперед, потому что я не ошибусь, если скажу тебе, Борис, что у американцев и
  англичан, да и у французов и японцев, есть свои интеллектуальные шпионы.
   Я сказал Леониду: "Дай мне четыре года - четыре года независимости от
  андроповских макак, и я создам широкую, разветвленную шпионскую сеть с
  такими возможностями, о которых ты даже не можешь мечтать."
   - Сильный ход, - Драгошани был заметно под впечатлением, - и что он
  ответил?
   - Он сказал: "Григорий, старый друг, старый солдат, старый товарищ..,
  хорошо, у тебя будут эти четыре года.