ов, она и Гаррисон не любили друг друга они просто
  нравились друг Другу и взаимно наслаждались телами друг друга.
   С помощью или без помощи матроны эта связь резко оборвалась, когда шестая
  неделя пребывания Гаррисона в этом заведении подходила к концу. Комендант
  центра доктор Барвел послал за ним и велел явиться в его кабинет, который
  располагался в смотрящем на океан крыле комплекса. Гаррисон испугался, что
  его приглашают для Большого Разноса, потому что за ним водились и другие
  грехи, наравне с непрекращающейся войной с матроной, но его страхи оказались
  беспочвенными. Его поставили в известность, что один из лучших британских
  хирургов хочет осмотреть его и что Гаррисон записан к нему на прием.
   Полностью в темном (Гаррисон привык к каламбурам такого рода), он
  позволил отвезти себя в Лондон и доставить в запрашивавшую клинику, а там
  выяснилось, что ему предстояло сделать операцию. В душе Гаррисона
  зашевелился неясный страх, рассеявшийся," правда, при упоминании Томаса
  Шредера в связи с некоей немецкой фирмой, специализирующейся на оптических
  инструментах. При этом Гаррисон не сразу понял, что его снова представляют
  человеку, которого он встречал раньше. В Харце.
   Это был тот самый ученый с куполообразной головой и невысокого роста,
  который говорил только через переводчика, и на этот раз он привел
  переводчика с собой. Гаррисон удивился, потому что считал, что из-за той его
  вспышки и нервозности Шредера,