.
   - Я знаю, - произнес Гаррисон, содрогаясь при этих словах. Его язык был
  еще сильно распухший, но содрогание пришло из самой глубины его тела.
   - Он сказал, что ты узнаешь об этом. Я позвонил, чтобы сказать тебе, что
  скоро приеду.
   - Когда?
   - От недели до десяти дней, как только смогу. У меня еще остались
  одно-два дела...
   - Жаль Томаса, Вилли.
   - Он очень сильно страдал. Уверен, что он был рад уйти.
   - Вилли, ты должен кое-что знать. Он не был рад уйти. Он совсем не хотел
  уходить! Он боролся. Боролся сильно. Господи, Вилли, ни один человек никогда
  не уходил так, как он. Я был с ним...
   - В самом деле? - в голосе Кениха послышалось удивление. - Я.., я не
  знал. Он не хотел, чтобы я был рядом.
   Гаррисон снова содрогнулся.
   - Да, я действительно был там. Это трудно объяснить, и в любом случае мне
  не хочется вспоминать... Буду рад видеть тебя, Вилли.
   - Видеть меня? Ты снова говоришь, как зрячий, а? - новая нотка закралась
  в голос Кениха. Нотка заинтересованности.
   Несмотря на боль, Гаррисону удалось усмехнуться, теперь разговор забавлял
  его. - Да, наверное. А твой английский тоже улучшился. Акцент стал гораздо
  меньше.
   - Ну, я же упражнялся. Шесть месяцев! - голос Кениха ожил. -
  Благоразумно, если учесть, что по предсказанному мне будущему, английский
  станет моим родным языком.
   - И каким ты представляешь это предсказанное будущее, Вилли? Лично я
  думаю, мы заслужили хороший отдых.
   - Отличная