где он заказал
  выпить для всех присутствующих.
   Там были няня, повар и еще один или двое, кого Гаррисон помнил, даже
  Гюнтер. И все они подходили к нему по очереди и представлялись, а Гаррисон,
  вежливо знакомясь, приветствовал их, входя в новую для него роль хозяина. А
  Сюзи, притихшая у его ног, но настороженная, не упускала случая показать
  зубы каждому, кто приближался к ее Богу. Для нее допустить, чтобы они
  касались его, было подобно агонии, и он чувствовал ее ревность.
   Позже Гаррисон будет ласкать и баловать Сюзи, и никогда у него не будет
  страха, что он испортит или ослабит ее характер, - ее характер был стальной
  и справленный в твердый непробиваемый щит. Ее верность, ее жизнь
  принадлежали Гаррисону. Лаская ее, он представлял Сюзи точно такой, какой
  она и была, - какой она была в том старом, почти забытом сне. Итак, еще одно
  звено было выковано в странной и непонятной цепи, и с того времени Гаррисон
  и Сюзи стали неразлучны...
  
  ***
  
   Следующие несколько недель были для Гаррисона самыми загруженными со
  времени его предыдущего визита в Хари. Это было связано прежде всего с его
  личным знакомством с хозяйством в "Прибежище Гаррисона": как новый хозяин он
  настаивал на знании каждой мельчайшей подробности. А еще были приготовления
  к длительному отдыху и, наконец, путешествие Сюзи на корабле в Англию и
  прохождение ею карантина, - этим Гаррисон занимался лично. В отношении
  последнего дела: это была его идея