ея - возвращаться в Англию по крайней мере
  три раза в течение следующих четырех или пяти месяцев, чтобы только прийти и
  увидеть в питомнике Сюзи. В последний же месяц ее карантина Гаррисон
  приезжал в Англию на уикенд и мог приходить к Сюзи, как минимум, раз в
  неделю. А во время ее последней недели, до того как забрать ее, он
  остановился поблизости и виделся с ней каждый день.
   Его быстро растущую привязанность к этой собаке можно было бы объяснить
  случаем, который произошел на пятую ночь в "Прибежище Гаррисона". Было так.
   Под утро ему снова приснился сон о Машине, тот самый сон, который
  предупреждал его о взрыве бомбы, ослепившем его. Но на этот раз все было
  гораздо более реальным и живым, чем в каком-либо прежнем сне или кошмаре.
   Он снова ехал на Машине через какой-то таинственный мир, мир из сна, в
  котором были скалы, населенные ящерицами, первобытные океаны, странные
  долины и горы и отвратительная растительность. Сюзи сидела за ним на Машине,
  положив одну огромную лапу ему на плечо, она скулила и обнюхивала его шею,
  прижимая к его спине свое черное гибкое тело.
   Он подъехал на Машине к скалам, где, невероятно высоко на вершине скалы,
  высоко над горным перевалом, у открытой дверцы серебристого "мерседеса"
  стояла фигурка Вилли Кениха. Он махнул Гаррисону рукой, указывая путь к
  Черному озеру. Немец хмурился, его лицо выражало сильное беспокойство и
  участие к наезднику Машины.
   Затем Гаррисон