рикнул в
  сторону дома:
   - Алексия, по-моему, у нас гости к ужину. Принеси еще мяса. Надеюсь, вы
  не возражаете. - Он встал и протянул трясущуюся руку Кениху. - Кажется, я
  вас знаю, господа.., но, может быть, я и ошибаюсь. В любом случае, что я
  могу сделать для вас?
   - Герхард, - очень тихим голосом произнес Кених. - Я привел к тебе друга.
   У старика от удивления отвисла челюсть.
   - Вилли Кених! - выдохнул он. - И... - он повернулся к Гаррисону. -
  Томас? Но почему ты так молчалив, мой старый друг?
   - Я не Томас, господин Кельтнер, - ответил Гаррисон таким же тихим, как у
  Кениха, голосом. Он дрожал несмотря на тепло вечера. - Меня зовут Гаррисон,
  Ричард Гаррисон. Томас был моим другом. - Он повернулся и слепо, с упреком
  посмотрел на Кениха. - Вилли также мой друг, но он не сказал, что вы тоже
  слепы.
   - Немного слеп, да, прошло много лет, а теперь они идут гораздо быстрее.
  Сейчас я вижу, что вы - не Томас, но, вот, дайте мне вашу руку.
   Рука, что сжала руку Гаррисона, была высохшей! Как старая кожа, но он
  почувствовал в слабых пальцах дрожь - чего? узнавания?
   - Ах! Не Томас Шредер, нет, но вы - он! Неудивительно, что я подумал, что
  вы - это он... - он помолчал. - Вы сказали, Томас был вашим другом. Был.
  Означает ли это, что он...
   - Да, - ответил Гаррисон. - Он умер. Но что вы имеете в виду, говоря, что
  я - это он? Вы.., знали об этом?
   - Конечно, я был с Томасом в старые добрые времена. Я знал о его растущем
  интересе