, брел сквозь свой ночной кошмар, была живая от бесконечного
  насилия.
   Он споткнулся о вытянутую подрагивающую женскую ногу и упал на колени,
  непроизвольно вытягивая руки, чтобы смягчить падение. Отчаянные глаза
  безумно смотрели на него снизу сквозь клочья тумана - глаза его жены! Она
  лежала в обрывках одежды, испачканная землей и сломленная. Хаммонд всхлипнул
  и потянулся к ней, но волосатый кулак ударил его в висок. Он полетел
  кувырком, поднялся на колени, изумленно глядя сквозь сочащуюся кровь,
  которая милосердно загораживала его видение. Но не достаточно. Слюнявый рот
  припал к груди его жены, глубоко прокусывая и высасывая кровь пальцы с
  грязными ногтями впились в ее бедра, когда хрюкающая сгорбленная фигура
  натянула ее на себя, словно она была старой одеждой.
   Хаммонд пронзительно закричал и вскочил на ноги, ударившись при этом о
  шишковатое черное дерево, там, где распластанная, доведенная до
  невменяемости, окровавленная фигура билась, запрокинув темноволосую голову.
  В грязном пылу этой ночи он узнал ее насилуемое тело, черные волосы, голос,
  теперь придушенный и рыдающе-бормочущий в ужасе. Снова его жена! Грубые руки
  оттолкнули его в сторону, отшвырнули в поднимающийся туман, а приземистые
  обнаженные фигуры приближались к тому дереву, отпихивая друг друга, чтобы
  первым добраться до измученного создания, чье тело вытерпело уже сотню
  изнасилований.
   Больше Хаммонд не мог вынести. Все они