л бы им работу. Я не дал бы им работу ни на
  один день.
   - Сэр, - судорожно вздохнул Коннери, когда пистолет еще сильнее воткнулся
  в его покрытые жиром ребра, - полковник, я...
   - Передай своим хозяевам все, что я тебе сказал, - резко оборвал его
  Шредер. - Сегодня же вечером я уеду из, Ирландии. Любой из вас, кто
  последует за мной или попытается отомстить мне за пределами Ирландии, не
  вернется обратно на свой возлюбленный Изумрудный остров. Кстати, не забудь
  передать им это.
   Сейчас они медленно ехали по тихой улочке в "безопасной" части города.
  Кених остановил машину около бакалейной лавки, вышел, открыл заднюю дверцу и
  за волосы вытащил Коннери. Ирландец завизжал, как поросенок, а несколько
  прохожих на мгновение остановившихся посмотреть, что происходит, поспешно
  продолжили свой путь. Кених схватил толстяка обеими руками и закружил его,
  как прежде человека-обезьяну. Наконец, он поднял ирландца и тут же отпустил.
  Тот полетел как камень из пращи, и завопил, пробив головой витрину лавки.
   Затем грузный немец сел обратно в "мерседес" и поехал прочь до того, как
  толпа успела собраться и слиться в едином голосе протеста.
   Они остановились в отеле "Европа" и жили там всю неделю, пока обсуждались
  условия постройки фабрики. Переговоры, которые теперь стали частью истории,
  заканчивались. Урмгард куда-то вышла и отсутствовала целых три часа, когда
  раздался телефонный звонок с угрозами ее жизни и требованиями. Ее жизнь не
  значила