горной дороге. Там они
  выпили пива и облегчились перед последним этапом своего путешествия. К этому
  времени Гаррисон чувствовал себя в компании Кениха очень уверенно, но он
  устал. Он ослабил галстук, расстегнул куртку и, откинувшись, дремал на
  заднем сидении, а огромный немец вел машину и мурлыкал в такт приятной
  музыке, доносившейся из радио.
   Он еще дремал, когда они прибыли на место. Был ранний вечер, и где-то
  совсем близко слышался смех. Поднялся холодный бриз и принес сосновый запах,
  сладко разлившийся в горном воздухе. Слышались звуки всплесков и крики
  подбадривания: "Плыви, плыви!" из открытого бассейна с подогревом.
   Выбравшись из машины, Гаррисон подтянул галстук, застегнул на все
  пуговицы форменную куртку и опять вручил себя заботам Кениха. Ему не вернули
  палку, а провели в здание, в лифт, по коридору и ввели в комнату.
   Это был долгий день, долгий, как восемь месяцев. Он запомнил, как Кених
  сказал: "Спокойной ночи!" и добавил что-то о приятном завтрашнем дне.
   Гаррисон нашел кровать и с радостью опустился на нее, снова ослабляя
  галстук и расстегивая китель. Он сбросил начищенные до блеска ботинки и
  задал себе вопрос, так ли они были блестящи, как бывали прежде. Хотя, какая
  разница?
   Затем, как раз перед тем, как он уснул.., какая-то девушка с нежным
  голосом принесла ему стаканчик бренди, от которого ему еще больше захотелось
  спать. Девушка помогла ему справиться с одеждой, обращаясь с ним,