ак с
  младенцем. Нежно, словно могла повредить, она накрыла его прохладными
  простынями.
   А затем...
  
  ***
  
   - Доброе утро, - произнес все тот же нежный голос - голос той девушки. В
  нем слышался легкий немецкий акцент.
   Гаррисон открыл глаза (он всегда делал так, автоматически реагируя на
  пробуждение) и услышал изумленное дыхание девушки. Он сразу же закрыл глаза
  и пошарил рукой в поисках темных очков - "наглазников", как мысленно называл
  их. Как будто было недостаточно просто быть слепым, его глаза выглядели
  теперь особенно ужасно: совершенно белые и без зрачков. Ища на ощупь
  наглазники, молодой человек понял, что лежит совершенно голый, наверное во
  сне он сбросил простыни.
   Найдя наглазники на прикроватной тумбочке, Гаррисон надел их и открыл
  пересохший рот, чтобы сказать что-нибудь резкое.., и проглотил слова,
  готовые вот-вот сорваться с языка. Девушка все еще была там, не двигаясь,
  она могла только наблюдать за ним. Он чувствовал ее присутствие, ее
  любопытство и его раздражение превратилось в ответное любопытство. Он
  впервые столкнулся с ситуацией, когда его захватили врасплох.
   Очень хорошо, если ей нравится созерцать его обнаженное тело...
   Он откинулся на подушку и непринужденно положил руки под голову. Само
  действие - сознательный показ себя, бесстыдная нагота - возбуждали его. Он
  потянулся вниз и тихонько похлопал свою восставшую плоть.
   - Доброе утро, - ответил он. - Красавец, не