о раздражения ты потерял
  координацию.
   Гаррисон сжал зубы и, не шевелясь, смотрел в темноту, откуда раздавался
  голос немца. Раздражение медленно уходило из него.
   - Конечно, ты прав. Это было грубо с моей стороны. Я взбеленился из-за
  пустяка. Ревность, наверное.
   - О?
   - Да. Ты можешь видеть ее, а я не могу.
   - Вы не так уж и взбеленились, - сказал Кених, - и, определенно, не
  ревновали. Похоже, просто расстроились. Немного нервничали. Этого и
  следовало ожидать. Но вот увидите, сегодня к вечеру вы хорошенько отдохнете
  и будете чувствовать себя непринужденно. Теперь нам надо вас побрить...
   - Я могу сам справиться с этим.
   - ., и одеть...
   - Я и с этим отлично справлюсь.
   - Я должен показать вам дом и окрестности.
   - Показать мне? - фыркнул Гаррисон.
   - Горечь? От вас? Я могу показать вам, описав их, ведь так? Ну, не
  огорчайтесь, Ричард, просто доверьтесь мне. Если вы не будете мешать, то
  дела наладятся. Ну, а теперь мы все такие же друзья?
   Хмурость Гаррисона потихоньку испарялась. Он усмехнулся, но получилось
  криво.
   - Черт, думаю, что да.
   Затем без всякого дальнейшего протеста Гаррисон позволил отвести себя
  обратно в комнату. Кроме того, на сей раз он запомнил этот путь. Никогда
  больше он не позволит снова отвести себя...
  
  ***
  
   Шредер сидел в кресле-каталке около бассейна. Сейчас там не было
  купающихся. Всего лишь год назад Гаррисон не смог бы ощутить излучаемое
  водой