лли. Иногда у меня возникает такое чувство, будто
  я знаком с ним уже много лет.
   - Так. А Вилли заботится о тебе? Да?
   - Он много делает для меня. Кроме...
   - Да?
   Гаррисон усмехнулся в сторону грузного человека, туда, где он стоял,
  переминаясь с ноги на ногу.
   - Ничего, но у него есть одно преимущество передо мной, сейчас, по
  крайней мере.
   - Вилли, что ты сделал?
   - Ничего, Томас, уверяю вас. По-моему, капрал хочет сказать, что я могу
  видеть фройлен Малер, а он нет. В этом и есть мое преимущество. Они
  завтракали сегодня вместе. Может, я чему-то помешал?
   Гаррисон и Шредер рассмеялись вместе, но последний смеялся недолго, его
  смех перешел в сухой кашель. Он сильнее сжал руку Гаррисона, когда спазмы
  скрутили его тело. В следующую минуту они прошли.
   - Вилли, - голос Шредера был надломлен, - тебе надо заняться делами. Ты
  можешь оставить мистера Гаррисона со мной.
   - Да, Томас, спасибо, - Кених повернулся к Гаррисону. - Надеюсь увидеть
  вас позже, сэр.
   Когда Кених ушел. Шредер и Гаррисон какое-то время сидели молча.
   - Кресло-каталка, боли в груди, внутренние повреждения, общая слабость, -
  произнес наконец Гаррисон. - И вы спрашиваете, очень ли меня беспокоит? Моя
  боль вся в моем мозгу, и она стирается. Ваша боль физическая, настоящая, и
  день ото дня становится все хуже.
   - Между нами еще есть разница, - заметил Шредер. - Ты был неповинен в
  происшедшем, а я нет. Можно даже сказать, я был причиной всему