растает раз в два года. И мне доложили, что сейчас эти грибы уже можно
  собирать. Вот мы и посмотрим...
   Гаррисон толкал кресло со Шредером по дорожке с легким уклоном. Где-то
  через сотню ярдов путь выровнялся, и внезапно солнечное тепло покинуло лицо
  и обнаженные руки Гаррисона. Теперь он слышал шелест листьев, чувствовал
  благоухание сосен.
   Они подошли к воротам, и Шредер велел Гаррисону остановиться.
  Промышленник поставил кресло на тормоза и объяснил Гаррисону, как можно
  открыть ворота. Работая на ощупь, Гаррисон легко справился с этим заданием.
  Оставив ворота открытыми, он повернулся, чтобы идти к креслу-каталке, но в
  это время уловил шуршание листьев и крадущиеся шаги. Он услышал резкое
  "клинк" автоматического оружия, когда его взводят.
   - Томас, берегись! - в ужасе закричал Гаррисон, резко бросаясь лицом вниз
  в сосновые иголки, листья и перегной.
   - Спокойно, мой мальчик, спокойно! - голос Шредера ожил, как будто его
  предыдущий разговор был просто пьяным бормотанием. - Здесь нет врагов. Это
  Гюнтер, один из моих людей. Здесь в лесу и на подъездных дорогах их много.
  Они подкрепляют плакаты с предупреждением. Видишь, я ценю свою
  собственность.
   - Господи! - Гаррисон задохнулся. - Вы должны были предупредить меня. -
  Трясясь, он поднялся на ноги, и Шредер увидел тонкую пленку пота на его
  лице.
   - Твоя реакция не замедлилась, - сказал немец и прищурился, вглядываясь в
  Гаррисона через толстые