исывали на пленку во всех его проявлениях: говорящий,
  выкрикивающий команды на немецком и английском, ругающийся, в нормальном
  разговоре, при восклицании, раздражении или злости. Ни малейшего оттенка
  диалекта (хотя он, естественно, старался говорить правильно), ни малейших
  нюансов голосовых особенностей не было оставлено незаписанным.
   Был проведен полный медицинский осмотр. Ежегодные армейские осмотры были
  ничто по сравнению с этим. Его измеряли, взвешивали, простукивали, слушали,
  прощупывали и брали анализы. Они даже исследовали его слюну и кал, Он
  подумал, что, возможно, понадобится и сперма, но ее в их списке не было.
   Затем его обмерили снова, но на этот раз пара явно гомосексуальных
  портных, личных портных Шредера из Касселя, приехавших в Хари по требованию
  промышленника, чтобы выполнить его желание. Этим желанием было изготовление
  двух униформ, шести костюмов и полного гардероба, и все это - в соответствии
  с безупречным вкусом Шредера, согласно его замыслам, предложениям и
  инструкциям.
   И, наконец, был еще один специалист, но совсем иного сорта.
   Этот ученый был маленьким человечком с куполообразной головой. Он мог
  говорить с Гаррисоном только через переводчика, интересовался (странно)
  только его висками и запястьями. Наконец, он извлек из огромного саквояжа
  какие-то инструменты и надел на голову Гаррисона наушники.
   Покопавшись еще раз в саквояже, он извлек на свет эластичные повязки.
  Закрепленные