а
  слишком быстро. Это ошибка - можно сгореть. Все, что у меня есть, чего это
  стоит? А ты - я чувствую - незаурядный человек! - Он схватил Гаррисона за
  руку, и капрал почувствовал силу, прилившую к пальцам Шредера, как если бы
  он выкачивал ее из тела слепого.
   - Чего вы от меня хотите, Томас? - спросил он.
   - Я только хочу отдать, заплатить мой долг.
   - Нет, вы хотите еще чего-то, я знаю это.
   - Ладно. Ты прав. Но завтра будет достаточно времени для объяснений. А
  сейчас, все, чего я хочу, - это терпения с твоей стороны. Потом ты поймешь,
  а затем тебе придется потерпеть еще немного.
   - Очень хорошо, я буду терпеливым, - вздохнул Гаррисон.
   - Шесть месяцев, может быть, чуть дольше.
   - Что, - нахмурился Гаррисон, - что произойдет через шесть месяцев?
   - Уйдет один старик, - сказал Шредер. - Отживший свое старик с
  разодранными кишками.
   - Вы? Вы будете жить вечно, - Гаррисон попытался рассмеяться.
   - Да? Вилли говорит то же самое. Но скажи траве, что она не должна
  гнуться под ветром или высыхать при засухе, скажешь?
   - Что это? - воскликнул Гаррисон. - Вы не хотите моей жалости, но вы не
  трава, которую так легко пригнуть.
   - Но я чувствую, ветер уже дует, Ричард.
   - Вы будете жить вечно! - закричал Гаррисон, снова сердясь.
   Шредер сжал его руку еще сильнее, почти впиваясь в нее ногтями.
   - Это, возможно, - сказал он, - да, может быть, я и буду, с твоей
  помощью, Ричард Гаррисон, с твоей помощью.
   То,