аррисон тоном, констатирующим
  факт.
   - Да, верю. Ричард, у меня есть сын. Благодаря тебе он все еще живет. Он
  здоров, он будет красивым, умным. У него будет все. Если бы у меня в запасе
  было двадцать лет, или даже десять, может быть, я смог бы найти путь
  вернуться - переселиться в тело своего сына.
   У Гаррисона возникло желание рассмеяться, но он ничего подобного не
  сделал, а просто сидел неподвижно. Он все еще чувствовал тот холодок, то
  напряжение в голосе Шредера, его руки покрылись гусиной кожей. Нет, это было
  неподходящее для смеха время. Этот человек был совершенно серьезен.
   - Вернуться в тело вашего сына? - наконец сказал Гаррисон. - Захватить
  его разум, вы хотите сказать? Вернуться как Томас Шредер?
   Он почувствовал отрицание Шредера, почувствовал, как тот затряс головой.
   - Нет, нет. Это невозможно. - (И снова - с видом абсолютной искренности и
  убежденности). - Это больше было бы похоже на партнерство. Я был бы
  Генрихом, а Генрих - мной. И мы продолжали бы жить вместе. Но.., у меня нет
  десяти лет. У меня нет даже десяти месяцев. Генрих маленький ребенок, почти
  младенец. Он ничего не знает. Вернуться в него, если это вообще возможно,
  было бы равносильно тому, что потерять себя. Я бы ничего не знал! Ты
  понимаешь?
   - В его неискушенном мозгу, вы, более опытный, разлились бы, растянулись
  бы, вас осталась бы только малая толика. Даже не зная этого, он изгнал бы
  вас. Ваша личность исчезла бы навсегда.