как за себя самого!" Он подошел ко мне и
  сказал: "Бабетта, я не стану тебя спрашивать, слышала ли ты что-нибудь или
  нет Но ты должна поклясться на коленях перед Богом, что никогда не
  расскажешь ни одной живой душе о том, что могла слышать и что увидела. Тебя
  не должно было быть дома. Значит, ты не видела, как эти два мсье входили ко
  мне. Ты их не знаешь. Поклянись в этом, Бабетта".
   Я смотрела на своего хозяина. Никогда еще у него не было такого выражения
  лица. Обычно он такой мягкий, из него можно веревки вить, а в тот момент
  ярость сквозила во всех его чертах. Он дрожал! Оба незнакомца тоже
  наклонились ко мне с угрожающими лицами. Я рухнула на колени и поклялась во
  всем, чего они требовали... Тогда те двое по очереди ушли, с опаской
  оглядываясь по сторонам. Еле живая, я спустилась на кухню посмотреть, как
  они уходят. И вдруг заметила., в первый раз., шарманщика! Он стоял, вот как
  сейчас, под фонарем... Я перекрестилась... В дом пришла беда.
   Мсье постоянный секретарь, внимательно слушая Бабетту, одновременно
  следил за шарманщиком. Он был весьма поражен, увидев, как тот делает
  какие-то таинственные знаки поверх своего ящика. Но вот, уже в который раз,
  шагающий ящик растворился в темноте.
   Бабетта встала с колен.
   - Все, - произнесла она горько. - В дом пришла беда.
   - А эти люди? - спросил мсье Патар, чрезвычайно взволнованный рассказом
  служанки. - Вы их еще раз видели?
   - С одним из них я никогда