Это была тесная, всего в несколько квадратных метров, комнатка. Окно еще
  было открыто. На паркетном полу лежали перевернутые стол и кресло, а бумаги
  и другие вещи в беспорядке валялись по разным углам. Стоявшая на пианино
  лампа тускло освещала странные музыкальные инструменты, развешанные на
  стенах. Оказавшись посреди всего этого хлама, мсье Патар удивленно посмотрел
  на Латуша. А тот, тщательно закрыв дверь на ключ, подошел к окну, выглянул
  на улицу и лишь после этого закрыл окно.
   - На этот раз, - сказал Латуш, - похоже, он ушел. Видно, понял, что и
  сегодня ничего не получится!
   - О ком это вы? - поинтересовался Ипполит Патар, вновь утративший
  спокойствие.
   - О нем, о шарманщике, как его называет Бабетта. Он спокойно поставил на
  ножки стол и кресло, широко, по-детски улыбаясь постоянному секретарю. А
  потом тихо сказал:
   - Видите ли, мсье постоянный секретарь, здесь я действительно у себя
  дома! Такого порядка, как в других комнатах, здесь, конечно, нет, ведь
  Бабетте вход сюда запрещен! Именно здесь я прячу свои музыкальные
  инструменты, всю свою коллекцию. Если бы Бабетта когда-нибудь узнала, она бы
  все спалила! Честное слово! И мою старинную северную лиру, и мою арфу
  менестреля, которой не меньше четырех столетий. И мой набулон! <Здесь и
  далее приводятся названия старинных музыкальных инструментов.> И мой
  псалтериум! И мою гитерну! Ах, мсье постоянный секретарь, вы еще не видели
  мою