по клавишам,
  инструмент оставался нем. Это было немое, не издающее никаких звуков
  пианино, сделанное специально для тех, кто хочет поупражняться в гаммах, не
  тревожа ушей соседей.
   Волосы Латуша разметались, овеваемые ветром вдохновения, глаза
  устремились к потолку, а руки так и скакали.
   - Иногда я так играю целыми днями, - сказал он. - И только я это слышу!
  Просто оглушительная музыка... О, это настоящий оркестр!
   Но вдруг он резко захлопнул крышку пианино, и мсье Ипполит Патар увидел,
  что он плачет... Постоянный секретарь подошел к любителю музыки.
   - Друг мой... - мягко начал он.
   - О, вы добры, я знаю, как вы добры! - ответил Мартен Латуш упавшим
  голосом. - Это счастье - быть в обществе, где есть такой человек, как вы!
  Теперь вам известны все мои мелкие неприятности.., мой таинственный кабинет,
  в котором проходят такие загадочные встречи.. Знаете, почему я так
  разволновался, узнав, что моя старая Бабетта подслушивала под дверью. Я ее
  очень люблю, свою служанку.., но маленькую гитерну ведь тоже люблю... И не
  хочу расставаться ни с той, ни с другой... Хотя иногда у нас (тут Мартен
  Латуш наклонился к уху Патара) в доме и поесть нечего... Но об этом никому!
  Ах, мсье постоянный секретарь, вы тоже старый холостяк, но ведь вы не
  коллекционер! Душе коллекционера тесно в теле старого холостяка! Да, да, но,
  к счастью, у меня есть Бабетта! Но я все равно заполучу эту шарманку,
  которая крутит старые,