забытые песни... Может быть, как раз на ней и играли
  во времена Фюальдеса... Кто знает?
   Мартен Латуш вытер тыльной стороной руки пот со лба.
   - Пойдемте, - сказал он, - уже очень поздно! С большими
  предосторожностями он выпустил своего гостя из таинственного кабинета в
  большую библиотеку.
   Потом, закрыв заветную дверь, добавил:
   - Да, очень поздно! Как это вы решились прийти в такой час, мсье
  постоянный секретарь?
   - Прошел слух, что вы отказываетесь от кресла магистра д'Аббвиля. Это
  было в вечерних газетах.
   - Какие глупости! - заявил Мартен Латуш, неожиданно посерьезнев. -
  Глупости! Я сейчас же начну готовить трижды хвалебную речь в честь магистра
  д'Аббвиля, Жеана Мортимара и Максима д'Ольнэ.
   Ипполит Патар вставил:
   - Завтра же я опубликую официальное сообщение. Но скажите, дорогой
  коллега...
   - В чем дело? Продолжайте.
   - Может быть, я покажусь вам бестактным... Ипполит Патар в самом деле
  находился в затруднении.
   Он завертел в руках то в одну, то в другую сторону ручку зонтика- И
  наконец решился:
   - Вы были со мной столь доверительны, что я рискну. Сначала я хотел у вас
  спросить - и этот вопрос бестактным не назовешь: вы хорошо знали мсье
  Мортимара и мсье д'Ольнэ?
   Мартен Латуш ответил не сразу. Он подошел к столу и взял лампу, высоко
  подняв ее над головой Ипполита Па-тара:
   - Я провожу вас, мсье постоянный секретарь, до входной двери. Но если вы
  опасаетесь