иятных встреч, то провожу вас до дома... Однако квартал наш,
  несмотря на его мрачный вид, очень спокойный.
   - Нет-нет, дорогой коллега- Прошу вас, не беспокойтесь!
   - Как вам угодно, - не настаивал Мартен Латуш. - Позвольте я посвечу вам.
   Они вышли на лестницу, и только здесь вновь избранный академик ответил на
  заданный ему вопрос:
   - Да-да, конечно... Я хорошо знал Жеана Мортимара и Максима д'Ольнэ. Мы
  были старыми друзьями.., добрыми товарищами.., и когда оказались в одном
  ряду претендентов на кресло магистра д'Аббвиля, то решили пустить дело на
  самотек, не интриговать. Иногда мы собирались вместе, чтобы обсудить
  ситуацию, то у одного, то у другого. А эта история с угрозами Элифаса после
  избрания Мортимара скорее нас просто позабавила.
   - А Бабетту привела в ужас. И здесь, дорогой коллега, я, возможно,
  проявлю бестактность... Все-таки о каком преступлении шла речь, когда вы
  сказали: "Нет! Нет! Это невозможно! Это было бы самым большим преступлением
  на свете!"?
   Мартен Латуш помогал мсье Ипполиту Патару спускаться по ступенькам,
  предупредив его, что, прежде чем ступить, нужно ощупать ступеньку ногой.
   - Ну что вы! - ответил он. - Здесь нет никакой бестактности! Никакой! Так
  вот, я уже говорил, что Максим д'Ольнэ, несмотря на все свои шутки, был
  крайне удручен угрозами Элифаса, исчезнувшего после этого... В тот день
  Максим д'Ольнэ, поздравляя Мортимара с избранием, состоявшимся за два дня до
  этого, конечно,