го ждать. Служанка вернулась и провела его в слабо
  освещенную и скупо обставленную гостиную, в которой висели портреты
  профессора Валериуса и отца Кристины.
   - Мадам просит вас извинить ее, мсье, - сказала служанка, - но она может
  принять вас только в спальне, она больна и не встает.
   Через пять минут Рауля ввели в темную спальню, где он сразу же увидел в
  тени алькова доброе лицо мадам Валериус. Ее волосы поседели, но глаза не
  состарились, никогда прежде они не были такими по-детски ясными и чистыми.
   - Мсье де Шаньи! - воскликнула она радостно, протягивая ему обе руки. -
  Вас, должно быть, послало небо! Теперь мы можем поговорить о Кристине.
   Для Рауля эти последние слова прозвучали зловеще.
   - Где она? - спросил он быстро.
   - Со своим направляющим духом, - ответила старая женщина спокойно.
   - Каким направляющим духом? - вскричал бедный Рауль.
   - Ну конечно с Ангелом музыки.
   Охваченный тревогой, Рауль опустился в кресло. Кристина была с Ангелом
  музыки, а мадам Валериус лежала здесь, в постели, улыбаясь ему и приложив
  пальцы к губам в знак того, чтобы он молчал.
   - Но вы не должны никому говорить, - прошептала она.
   - - Можете положиться на меня, - ответил он, едва понимая, что говорит.
  Его мысли о Кристине, уже весьма неопределенные, становились все более и
  б"лее беспорядочными, и ему казалось, что все начинает кружиться вокруг
  него, вокруг комнаты и вокруг этой необыкновенной седой дамы с ясными
  небесно-голубыми