быми глазами, с пустыми небесно-голубыми глазами - Да, я знаю,
  что могу положиться на вас, - сказала она со счастливым смехом. - Но
  подойдите ко мне поближе, как вы делали это, когда были маленьким мальчиком.
  Дайте мне ваши руки, как тогда, когда приходили рассказать мне историю
  маленькой Лотты, услышанную от отца Кристины. Вы мне очень нравитесь, мсье
  Раулю И Кристине вы нравитесь тоже.
   - Я нравлюсь ей". - сказал он со вздохом.
   Ему было трудно собраться с мыслями и сосредоточиться на "направляющем
  духе" мадам Валериус, Ангеле музыки, о котором так странно говорила с ним
  Кристина, голове мертвеца, увиденной им мельком, в каком-то кошмаре, на
  ступенях алтаря в Перросе, призраке Оперы, о котором он услышал однажды
  вечером, когда задержался на сцене недалеко от группы рабочих, вспоминавших
  его описание, данное Жозефом Бюке незадолго до своей таинственной смерти.
   - Почему вы думаете, что я нравлюсь Кристине? - спросил он низким
  голосом.
   - Она каждый день рассказывала мне о вас!
   - Правда? Что же она говорила?
   - Сказала, что вы признались ей в любви. И добродушная старая дама громко
  засмеялась, показывая свои хорошо сохранившиеся зубы. Рауль встал, ужасно
  страдая, кровь прилила к его липу.
   - Что вы делаете? Пожалуйста, садитесь, - сказала она. - Вы не можете
  уйти просто так. Вы рассердились, потому что я засмеялась. Простите. В конце
  концов, в том, что произошло, нет вашей вины. Вы же не знали. Вы и не
  думали,