. У Рауля не было
  сомнений, что она там. Он уже видел женщину, сидевшую у окна.
   Вдруг луна осветила ее бледным сиянием.
   - Кристина!
   Святое имя возлюбленной сорвалось с его губ и сердца. Надо удержать ее.
  Виконт бросился вперед, но имя, вырвавшееся в ночи, казалось, послужило
  сигналом для лошадей, перешедших на галоп. Экипаж проехал мимо, прежде чем
  Рауль смог исполнить свой план. Окно было теперь закрыто. Лицо молодой
  женщины исчезло. Он побежал за каретой, но скоро она превратилась в черную
  точку на белой дороге.
   Рауль опять крикнул:
   - Кристина! - Никто не ответил ему. Он остановился, в отчаянии взглянул
  на звездное небо и ударил себя кулаком в горящую грудь. Он любил и был
  нелюбим!
   Тупо смотрел несчастный влюбленный на безлюдную дорогу в бледной мертвой
  ночи. Но ничто не было таким холодным и мертвым, как его сердце. Раньше он
  любил ангела, а теперь презирал женщину!
   Как эта маленькая скандинавская нимфа обманула его! Нужно ли было иметь
  такие свежие щеки, такую застенчивую улыбку, невинное лицо, всегда готовое
  покрыться розовой вуалью скромности, чтобы проехать безлюдной ночью в
  роскошной карете с таинственным любовником? Должны же быть какие-то границы
  для лицемерия? Но разве нельзя запретить женщине иметь ясные глаза ребенка,
  когда у нее душа куртизанки?
   Она проехала, не ответив на его зов... Но почему он встал на ее пути? По
  какому праву он упрекал ее, когда она просила забыть ее?
   "Уйди! Исчезни! Тебя