еловек, который дал ей его. Сегодня она опять
  отдала душу, но не тебе". Голос продолжал: "Если она не скажет тебе, что она
  делала в эти последние два дня или где она была, ты должен пойти и спросить
  Эрика".
   Виконт поспешил за кулисы и стал ждать Кристину. Она сразу увидела его.
   - Пойдемте, быстро! - проговорила она и повела его в артистическую
  комнату, не очень заботясь о том, что почитатели ее таланта, видя закрытую
  дверь, ворчали: "Это неприлично!" Едва оказавшись в артистической комнате,
  Рауль упал на колени. Он клялся, что уедет с полярной экспедицией, и просил
  ее не отнимать ни одного часа от идеального счастья, которое она обещала
  ему. Кристина не сдерживала своих слез. Они обнимались, как опечаленные брат
  и сестра, которые только что пережили общую потерю и пришли, чтобы оплакать
  ее.
   Вдруг она освободилась из его нежного, робкого объятия и, казалось,
  прислушалась к чему-то, чего он не мог слышать. Затем быстро указала на
  дверь. Когда Рауль был уже на пороге, она сказала ему так тихо, что он
  скорее угадал, чем услышал ее слова:
   - До завтра, мой дорогой жених. И будьте счастливы - я пела сегодня для
  вас.
  
  ***
  
   Назавтра Рауль пришел опять, но, к сожалению, два дня ее отсутствия
  нарушили очарование их игры. В ее артистической комнате они смотрели друг на
  друга печальными глазами и не говорили ничего. Он удержался от того, чтобы
  не крикнуть: "Я ревную! Я ревную! Я ревную!" Но тем не менее она услышала
  его.