Наконец Кристина сказала:
   - Пойдемте отсюда, Рауль. Свежий воздух пойдет нам на пользу.
   Он думал, что они отправятся на прогулку за город, куда-нибудь подальше
  от этого здания, которое он ненавидел, словно это была тюрьма; он
  чувствовал, что тюремщик передвигается в этих стенах, тюремщик по имени
  Эрик... Но Кристина привела его на сцену, они сидели на деревянном кольце
  фонтана, в сомнительной свежести декораций, подготовленных для следующего
  представления.
   В другой раз они бродили по безлюдным дорожкам сада, в котором вьющиеся
  растения были подстрижены умелыми руками бутафорного мастера, как будто
  настоящее небо, настоящие цветы и настоящая земля были навсегда запрещены ей
  и она была обречена не дышать другим воздухом, кроме как воздухом театра.
   Ему стало ясно, что Кристина не может ответить на большинство его
  вопросов, и, чтобы не заставлять ее страдать понапрасну, Рауль старался не
  спрашивать ее вообще ни о чем. Время от времени появлялся пожарный, издалека
  наблюдая за их меланхоличной идиллией. Иногда она отчаянно пыталась обмануть
  его и себя поддельной красотой этих декораций, для того и сделанных, чтобы
  создавать иллюзии. Ее живое воображение наделяло их такими красками,
  которые, как она говорила, не соответствовали природным. Она все более
  оживлялась, в то время как он лихорадочно сжимал ее руку.
   - Посмотрите, Рауль, - сказала она ему однажды, - на эти стены, леса,
  деревья, эти образы, написанные на