едующий день, - продолжала Кристина с глубоким вздохом, - когда я
  пришла в свою артистическую, Голос был там. О Рауль, он говорил со мной так
  печально. Он прямо сказал мне, что, если я отдам свое сердце кому-то на
  земле, он. Голос, вернется на небеса. Он сказал это таким горестным тоном,
  что мне в душу вкралось подозрение: я начала понимать, что мой разум ввел
  меня в заблуждение. Но я все еще верила этому видению. Голосу, который так
  тесно соединился с мыслью о моем отце. Больше всего на свете я боялась, что
  не услышу era никогда. К тому же, думая о своих чувствах к вам, я стала
  понимать их возможную тщетность; я даже не знала, помнили ли вы еще меня.
  Кроме того, ваше социальное положение делало наш брак невозможным. Я
  поклялась Голосу, что вы были для меня только братом и никогда не будете
  кем-либо еще и что мое сердце не откликнется на земную любовь.
   Это было тогда, Рауль, когда я отворачивалась от вас, когда вы пытались
  привлечь мое внимание на сцене или в коридорах. Вот почему я делала вид, что
  не узнавала вас. Тем временем мои уроки с Голосом приводили меня в
  божественный восторг. Никогда раньше я не была так одержима красотой звука.
  И однажды Голос сказал мне: "Теперь идите, Кристина Доэ: вы можете дать
  человеческим существам немного небесной музыки!" В тот вечер состоялось
  гала-представление. Почему Карлотта не пришла тогда в Оперу, не знаю. Как бы
  то ни было, я пела, пела в таком приподнятом настроении, какого не