и сколько они стоили, - неизбежно ограничили мое
  воображение пределами гостиной как обычного места, которое, по крайней мере,
  находилось в подвалах Оперы. Я решила, что, вероятно, имею дело с
  чудаком-чужестранцем, который жил в подвалах, так же как другие, из-за
  нужды, с молчаливого согласия администрации, нашел постоянное убежище в
  мансардах этой современной Вавилонской башни, где люди интриговали, пели на
  всех языках и любили друг друга.
   Я не думала о той ужасной ситуации, в которой оказалась, я не хотела
  знать, что случится со мной, какая темная сила привела меня сюда, чтобы быть
  запертой в этой гостиной, как заключенная в камере или рабыня в гареме. Нет,
  сказала я себе. Голос - мужчина! Я стала плакать.
   Мужчина, все еще стоявший на коленях, очевидно, понял причину моих слез,
  потому что он произнес: "Это правда, Кристина. Я не ангел, дух или
  привидение. Я - Эрик".
   В этом месте история Кристины была опять прервана. Ей и Раулю показалось,
  что эхо за их спиной повторило:
   "Эрик". Какое эхо? Они увидели, что настала ночь. Рауль сделал движение,
  как будто хотел встать, но Кристина удержала его.
   - Останьтесь, - сказала она, - я хочу закончить свой рассказ здесь.
   - Почему здесь? Я боюсь, что ночью здесь слишком холодно.
   - Нам нечего бояться, кроме люков. Мне не разрешено видеться с вами вне
  Оперы. Сейчас не время раздражать его. Мы не должны возбуждать у него
  подозрений.
   - Кристина! Кристина! Что-то говорит